КНИГА "DDLJ", ЧАСТЬ 3. Рождение блокбастера

Адитья Чопра рассказывает свои сценарии в течение реального экранного времени. Фильм идет в его голове, кадр за кадром, и он описывает то, что видит, в течение трех часов - столько, сколько идет настоящий фильм. Его напряжение пропитано страстью. Иногда, во время особенно эмоциональных сцен, его заикание усиливается. Но энергия не ослабевает. Для "DDLJ" это было примерно так: "Лондон. Голуби порхают на фоне серого, затянутого тучами неба, камера устремляется вниз и мы видим мужчину, одетого в традиционную индийскую одежду, кормящего голубей. Медленно начинается песня..."

Но азарт Адитьи не зажег команду Яш Радж Филмз. Кинокомпания Яша следует определенным традициям: одна из них - перед началом съемок руководителям звонят на дом и рассказывают детали. В мае 1994 года режиссер Манмохан Сингх (Manmohan Singh), художественный руководитель Шармишта Рой (Sharmishta Roy), сочинитель диалогов Джавед Сиддики (Javed Siddiqui) и друг семьи Девен Варма (Deven Varma) собрались в доме Чопра в комнате gadda (гостинной с подушками), чтобы послушать, что там было у Адитьи на уме. Что бы там не было, их это не впечатлило.

Манмохану не понравилась первая часть. С точки зрения сценария, ничего особенно там не происходило. Другие думали, что в истории не хватало накала, - почему герой следует за героиней в Индию, не зная даже, любит ли она его. Конец инстории был очень похож на другой успешный фильм "Dil Hai Ki Manta Nahin" ("Сердцу не прикажешь" 1991 г.), в котором отец советует своей дочери сбежать с ее собственной свадьбы и выйти замуж за другого. Адитья был опустошен. Ему очень нравилась эта история. Он думал, что она была замечательна. Он задавал себе два вопроса: "Тебе нравится этот сценарий?" и "Ты хочешь стать режиссером или нет?" Ответ на оба вопроса был "Да!". Адитья решил снять фильм "DDLJ" таким, каким он его видел.

В его голове все было ясно. Адитья никогда не планировал записать настоящий сценарий на бумагу перед тем, как обращаться к сценаристу, только конспект. История и характеры возникли внезапно. Сидя в спальне, за длинным столом, который он делил с Удеем, Адитья начал писать план фильма в общих чертах от руки. Еще несколько лет назад за этим столом он готовился к экзаменам. Иногда он писал, сидя на лужайке. Когда Адитья не был уверен в правильности сцены, или терзался сомнениями, он использовал Удея или Памелу как подопытных кроликов. Он также беседовал с другом семьи, писательницей Хони Ирани (Honey Irani). Писанина была полна исправлений, но вполне читабельна. Адитья закончил конспект в 12 дней.



Помощь поступила с неожиданной стороны - от Карана, 22-летнего сына продюсера-ветерана Яша Джохара (Yash Johar). Каран и Адитья знали друг друга с детства, но давно не общались. Их родители были коллегами и друзьями, но Каран, напыщенный и непоколебимо высокомерный, не любил братьев Чопра. "Они посотянно говорили на хинди об индийских фильмах, а я типа: "Я вас умоляю, это такой... отстой!"" (Прим. автора: во втором фильме Карана Джохара "Kabhi Khushi Kabhi Gham" ("Ив печали и в радости"), гегой Ритика Рошана в детстве, упитанный сноб, - автобиографичен.) Общий друг по колледжу Анил Тхадани (Anil Thadani), чья семья занималась прокатом фильмов, свел их опять.

Каран знал Болливуд наизнанку. Он поглощал фильмы всех великих индийских режиссеров и отслеживал кассовые сборы с детства. Но несмотря на это, никогда не хотел делать карьеру в Болливуде. Вместо этого он строил смутные планы поехать в Париж, чтобы изучать французский. Адитья разглядел в Каране чутье на индийские популярные фильмы и стал его поощрять. Каран посчитал, что идея фильма Адитьи была блистательной. Когда Адитья начал съемки "DDLJ", он попросил у Яша двух ассистентов - Карана и Удея.

Как и Каран, Удей тоже этого не хотел. Он вырос, лелея тайную мечту - стать болливудским актером, но не мог никому в этом признаться (Прим. автора: мечта Удея осуществилась во втором фильме Адитьи "Mohabattein" ("Влюбленные"), в котором он сыграл одну из лидирующих ролей.) Вместо этого он уехал в Лос Анджелес на пяти-недельный курс по кинематографии в Южно-Калифорнийском университете. После этого он планировал поехать в Бостон и изучать бизнес менеджмент.



Как и Адитья, Удей так же был ассистентом Яша на съемках фильмов "Lamhe" ("Мгновения любви") и "Darr" ("Жизнь под страхом"), но сердце его к этому не лежало. Он воспринимал это как нудную обязанность и не мог дождаться, пока объявят перерыв. Удею очень понравилась идея "DDLJ". Он не знал, почему Адитья хотел сделать его своим ассистентом, но когда тот позвонил ему в Америку, Удей решил, что должен помочь брату. Так что он вернулся домой, сначала прогулявшись по магазинам.

Адитья попросил его привезти ему кожаную куртку. Он хотел такую куртку, которая была бы современной, крутой и модной, возможно с орлом. Его герой Радж будет носить ее весь фильм. Удей поехал в магазин Харлей Дэвидсон в Бейкерсфилде, Калифорния, и купил там простую черную куртку за 400 долларов. Потом он присоединился к Яшу в Лондоне, где тот искал места для съемок в Саутхолле (Прим. автора: в конце концов от этой идеи пришлось отказаться из-за проблем с контролем над толпой.) Когда он вернулся в Мумбаи, он заметил, как сильно изменился Адитья - внезапно он стал таким взрослым. "Вдруг разница между нами была не полтора года, а шесть или семь лет. Теперь он была намного старше. На очень много старше."

Адитья был режиссером в зачатии. Последние несколько месяцев были наполнены суматохой. Все постепенно вставало на свои места и начал собираться актерский состав. Сначала Адитья хотел привлечь новичков, но когда сценарий был готов, он понял, что этот фильм требовал опытных актеров. Каджол, актриса в третьем поколении, была его первым выбором (Прим. автора: бабушка Каджол, Шобхана Самартх (Shobhana Samarth), ее мать Тануджа (Tanuja) и ее тетя Нутан (Nutan) были лидирующими актрисами.) Адитье она понравилась в фильме "Bekhudi" ("Настоящая любовь" 1992 г.).

Темнокожая, зеленоглазая, она не отвечала болливудскому стереотипу светлокожей героини. Но на экране она излучала такое звездное обаяние, такую завораживающую энергию, что было трудно оторвать от нее взгляд. Кроме того Каджол снималась в фильме Яша "Yeh Dillagi" ("С любовью не шутят" 1994 г.) и была другом. Каджол тут же согласилась, но спросила, сможет ли она сыграть традиционную, послушную дочь. Сама своевольная и прямолинейная, Каджол не имела ничего общего с Симран.

У Шах Рукха были еще более запутаные проблемы с проектом. Адитья хотел Шах Рукха потому, что до сих пор тот ни разу не сыграл сыграл романтического героя в кино. В его наиболее успешных фильмах он был анти-героем. Каджол и Шах Рукх образовали успешную пару в фильме "Baazigar" ("Игра со смертью" 1993 г.), но это был триллер. Во время съемок фильма "Darr" ("Жизнь под страхом") Адитья завел разговор с Шах Рукхом о фильме с названием "Auzaаr" ("Оружие"). Сах Рукх предположил, что с таким названием это должно быть боевик, что-то типа "мачо, крутой" фильм. Вместо этого Адитья рассказал историю любви.

Шах Рукх думал, что любовные истории - это для неженок и маменьких сынков. Ему было неинтересно петь песни в красивых местах и сбегать с красавицами, как это было принято в Болливуде. Кроме того - два других героя-Кхана - Аамир и Салман - играли геоев-любовников с огромным успехом, и Шах Рукху было приятно, что о нем говорили как о "batke" (непохожем) актере. Адитья пытался уговорить упрямого актера в течение трех недель и нескольких встреч.

Во время их четвертой встречи Адитья сказал Шах Рукху, что он, несомненно, звезда, но он никогда не сможет стать супер-звездой, если не станет идеалом мужчины для каждой женщины и идеальным сыном каждой матери. DDLJ мог это сделать. Шах Рукх был смущен, Адитья начал подумывать о замене, - может быть Саиф Али Кхан (Saif Ali Khan), сын лидирующей актрисы Шармилы Тагор (Sharmila Tagore), подошел бы. Но однажды, на студии Mehboob (Мехбуб), за пределами съемочной площадки фильма "Karan-Arjun" ("Каран и Арджун"), Шах Рукх наконец-то дал согласие.

На роль матери Симран, - Ладжо, - Адитья выбрал хорошую, но недооцененную характерную актрису, Фариду Джалал (Farida Jalal). Фарида вернулась в кино с телевидения, после замужества и перерыва в восемь лет. Ее старомодное обаяние и безмятежность были отличным контрастом строгому отцу Симран Бальдеву. На роль Бальдева Адитья остановился на кандидатуре Амриша Пури (Amrish Puri), который до этого был известен в основном своими злодейскими ролями. Амриш, с его пронизывающим взглядом и внушительной комплекцией, возвышался над всеми. Яш предпочел бы нанять на эту роль ближайшего друга семьи Анупама Кхер (Anupam Kher), но Адитья был непреклонен. В конце концов Яш предложил роль Амришу, а Анупам получил важную, но не главную роль отца Раджа.

Выбрать актера на роль Кульджита (Kuljit), шовинистичного жениха Симран, тоже было непросто. Адитья поговорил с Арманом Кохли (Armaan Kohli), сыном продюсера Раджа Кумара Кохли (Raj Kumar Kohli). Арман пытался стать героем, но постоянные неудачи умерили его амбиции. Так что он согласился побыть "плохишом" - марка Яша Раджа стоила того. В это же время телевизионный актер Пармит Сетхи (Parmeet Sethi) настойчиво добивался этой роли. Пармит был высоким, статным пенджабцем и до этого играл только положительные роли в телесериалах. Но у него не получалось убедить Адитью, что он смог бы убедительно сыграть злодея. В конце концов Арман отказался от роли и Адитья позвонил Пармиту и пригласил его на пробы.

Пробы в Болливуде - не простой кастинг. Обычно продюсеры гоняются за горсткой успешно продавемых звезд, полагая, что экранные пробы вовсе не обязательны. Пробы проводят только для второстепенных ролей. Пармит приготовился к пробам так, как будто вся его кинокарьера зависела от этого. Сначала Пармит и его жена Арчана Пуран Сингх (Archana Puran Singh), так же актриса и теле-звезда, впрыснули панджабский акцент в диалог. Парень из маленького пенджабского городка вряд ли разговаривал бы на городском хинди. Так что были добавлены пенджабские выражения типа "chak-de-phatte" ("зажигай"). Пармит и оделся соответственно - ботинки, джинсы, жилет. Адитья был впечатлен как его страстным желанием сыграть роль, так и игрой.

Название фильма придумала Кирpон Кхер (Kirron Kher), жена Анупама. Строчка из песни популярного фильма "Chor Machaye Chor" ("Самозванцы поневоле", 1974 г. с Мумтаз и Шаши Капуром - ЕП) (Прим. автора: целая череда фильмов с названиями, взятыми из песен, последовали за DDLJ).

За три года до того, как DDLJ был задуман, Кирон упомянула название в разговорре с Адитьей - она хотела дать это название фильму, сценарий к которому писала. Название засело в голове Адитьи - он думал, что в этом страсть, masti (баловство) и стиль для молодежного фильма. Он спросил Кирон, можно ли ему использовать название и она согласилась, шутя заметив, что Адитья должен упомянуть об этом. "DDLJ", возможно, единственный фильм, в титрах которого упомунается, что название было подарено.

Музыка для фильма

Ho Gaya Hai Tujhko - самая грустная песня в фильме Во время кастинга Адитья также подбирал музыку. Он ясно понимал, что музыка должна быть задорной, молодежной попсой на Западный манер, но с чисто индийским характером - как смесь старых мастеров Р.Д. Бурман (R.D. Burman) и Шанкара Джейкишан (Shankar Jaikishan). Он выбрал братьев Джатина и Лалита Пандит (Jatin анд Lalit Pundit, далее Jatin-Lalit). Джатин-Лалит, как зовут этих композиторов, были выходцами из прославленного музыкального gharana (дома, династии). Их дядя Пандит Джасрадж (Pundit Jasraj) - известный классический певец, сестра Сулакшна (Sulakshna), актриса, также пела для фильмов. Как и все остальные, Джатин-Лалит - 34 и 28 соответвственно, - были молоды и нетерпеливы. Они уже сочиняли музыку для нескольких фильмов, но все еще не нашли тот единственный блокбастер, который вознес бы их до небес.

Джатин-Лалит встретились с Яшем, дав ему прослушать несколько мелодий. Яш никогда не занимался музыкой профессионально, но у него был хороший музыкальный вкус, и взволнованые братья пытались угодить ему. Они недва заметили Адитью, сидевшего в углу. Встреча закончилась обещанием Яша, что он будет работать с братьями, но целый год ничего не происходило. Затем однажды, когда они записывали песню на студии "Sunny Sound" ("Солнечный звук"), им позвонил Адитья, попросив немедленно явиться в офис. Адитья предложил им "DDLJ" и попросил встретиться еще раз, чтобы убедиться, что профессионально они были на одной волне. Он также хотел использовать одну из их мелодий, которую они играли для его отца, "Pajal Baccha Ke Chalna" ("Побереги браслеты при ходьбе" - перевод с английского - ЕП), которая стала знаменитой "Mehndi Lagake Rakhna" ("Нанеси на руки хну" - перевод с английского - ЕП).

Адитьи поразил братьев. Страстный роман и свадьба создавали отличную почву для музыкальной фантазии. Они были уверены, что этот фильм позволит им войти в высшую лигу. Джатин-Лалит принялись за дело. Адитья часто встречался с ними, подправляя и внося изменения, пока не был доволен. Когда мелодия была готова, они все втроем шли к Памеле и Яшу. На каждую отобранную мелодию приходилось пять отвергнутых.

В Болливуде обычно сначала сочиняют музыку, а потом пишут слова. Яш - знаменитый любитель поэзии. Он был давнишним другом легендарного поэта Сахира Лудхиавни (Sahir Ludhianvi). Лудхиавни, эксцентрический гений, написал слова песен для всех фильмов Яша, начиная с первого фильма в 1959 г. и до самой смерти в 1980 г. После Сахира Яш работал с заслуженными поэтами, включая Джаведа Акхтар (Djaved Akhtar) и недавно ушедшего Ананда Бакши (Anand Bakshi). Ананд присоединился к команде Яша во время съемок "Chandni" ("Чандни") в 1989 г. Ананд был более прозаичным, чем Сахир Лудхианви, но он обладали непревзойденной гибкостью и диапазоном.

Первая встреча Адитьи с Анандом, тогда уже 66-летним ветераном, написавшим слова к песням в 534 фильмам, была катастрофичной. Ананду понравился сценарий - после чтения, он сказал Адитье, что если фильм отразит хотя бы 50 процентов истории, это будет отличный фильм. Но Ананд, который был автором слов к почти 2700 песням, не смог написать ни одной строчки, которая бы понравилась начинающему режиссеру. В одной из песенных сцен Симран вальсирует по дому, исполняя песню о любимом, которого она еще не видела. Адитья настаивал на том, чтобы песня звучала "молодо", так, как бы молодая девушка из Лондона спела бы ее. После четырех дней напряженной работы и 24 отвергнутых вариантов, Ананд предложил Адитье найти другого поэта. Но Адитья настаивал. В конце концов они пришли к "Mere Khwabon Mein Jo Aаye" ("Тот, кто приходит в мечтах" - перевод с английского). Это была первая песня, записанная для фильма.

Для диалогов Адитья тоже настаивал на "молодежном", каждодневном языке. Он хотел, чтобы речь была естественной, ненапряжной, не такой мелодраматично-показной, как dialogue-baazi или диалог-игра. Был нанят Джавед Сиддики (Javed Siddiqui), знаменитый сценарист, написавший более 50 фильмов, включая фильм Яша "Darr" ("Жизнь под страхом"). Язык Джаведа был слишком образный. Но Адитья верил, что чутье Джаведа было наследственно тонким, чтобы отразить незаученную свежесть, которую искал Адитья. Так что за две недели до начала съемок Адитья переписал некоторые сцены, добавляя строчки Джаведа и свои собственные. С приближением съемок Адитья и его ассистенты начали пробы. С Караном, изображавшим Фариду и Удеем в роли Каджол Адитья пробовал разные углы камеры. Они снимали в спальне Адитьи, готовясь к настоящим съемкам, которые должны были начаться 6 сентября.

Съёмки


Производство кино в Индии - тяжелая, грязная, потная работа.

Студии в Мумбаи функциональны, но не отличаются особой роскошью. Площадки пыльные, туалеты едва пригодны для использования, а шум практически невыносим. Жаркие осветительные лампы и армия снующих техников превращают съемки в пекло. Это контролируемый хаос.

Фильмы редко снимаются в рeжиме "старт-финиш". Актеры работают в нескольких фильмах одновременно и иногда недоступны в течение трех месяцев. (Прим. автора: лидирующие звезды, такие как Аамир Кхан и Шах Рукх прониклись пониманием того, как важно снимать фильмы без перерывов и модернизировали свою работу. Аамир снимает три фильма в год. Это огромная перемена, по сравнению с 1970-ми годами когда актер Шаши Капур (Shashi Kapoor) снимался одновременно в трех фильмах на одной студии. Шаши называли "звездой по вызову", потомучто ему приходилось постоянно бегать от одной студии к другой.) Работа актера не заканчивается со съемками. Большинство фильмов в Мумбаи не делаются с синхронным звуком из-за окружающего шума. Когда основные съемки закончены, актеры начинают дублирование диалогов (Прим. автора: однако существуют исключения: номинированный на Оскар "Lagaan" ("Налог") и фильм Фархана Акхтара "Dil Chahta Hai" были сняты с синхронным звуком.) Расписание съемок обычно строится в соответствии с расписанием звезды. DDLJ был снят в три промежутка в 5, 10 и 20 дней а сентября 1994 г. по август 1995.

Несмотря на пыль и жару, съемки в Болливуде имеют карнавальную атмосферу, с родственниками, гостями, другими продюсерами и режиссерами, заехавшими повидаться. Но Адитья, который согласно Карану, "был на площадке тираном", не хотел отвлекаться. Доступ на съемки был закрыт. Даже членам семей приходилось красться на цыпочках.. Когда снимали в Мумбаи, на ланч с командой приезжал Яш. Иногда Памела привозила домашнюю пищу. Иногда она принаряжала съемочную площадку - чинила бутафорию для кухни Симран или приносила плюшевого медвежонка для ее спальни.

На площадке DDLJ царила уютная домашняя обстановка. Не считая Яша и Манмохана, вся остальная команда состояла из шокирующе молодых людей. Адитья в свои 23 года уже был боссом. Вместо жесткой, авторитарной системы управления установились более неформальные рабочие отношения. Эгоцентризм и гнев держались под контролем. Несмотря на напряженные съемки, в воздухе ощущалась joie de vivre (радость жизни).

У Шах Рукха и Каджол сложились процветающие профессиональные отношения. Их экранная химия является продолжением вне-экранных отношений (Прим. автора: эти отношения пережили десятилетие и доказали это в Kuch Kuch Hota Нai" ("Всё в жизни бывает) и "Kabhi Khushu Kabhi Gham" ("И в печали, и в радости"). В январе 2002 года им было присвоено звание "Самая запомнившаяся пара на азиатском экране" на церемонии награждений "Screen Awards" ("Экранная награда").

Шах Рукх сказал: "Мы (с Каджол) так часто встречались, что режиссеру уже не нужно было объяснять нам, как изображать влюбленных. Зритель воспринимает нас как пару. Вот так.) Иногда дружба мешала. Во время съемок критической любовной сцены в Швейцарии, оба актера не могли перестать смеяться. Ни Шах Рукх, ни Каджол не могли держать лицо до конца сцены. Каждый раз, когда Шах Рукх расстегивал молнию на свитере, чтобы показать Каджол отпечатки помады, оба покатывались со смеху. После трех бобин пленки Адитья потерял терпение. Он взял пятиминутный перерыв и твердо попросил их собраться. Сняли еще один дубль. Шах Рукх и Каджол сдержали смех, пока не закончили сцену, но после команды "Снято!" опять разразились смехом.

Адитья был строг к съемочной команде, но баловал актеров. Он решил приветствовать актеров цветами и открыткой в гримерной каждый день перед началом съемок. Он хотел, чтобы они знали, что это не просто еще один фильм. Перед каждым актером ставили розу в хрустальной вазе. Но после первых съемок напряжение съемок сделало это невозможным.

Адитья настолько ясно все объяснял, что это вселяло в актеров полную уверенность в своих силах. Каждый день он приходил со своей синей папкой, в которой находились от руки написанные инструкции, но он редко ее открывал. Он четко знал, что хотел снять. Для начинающего режиссера его точность была поразительной. Адитья редко показывал актерам, как играть ту или иную сцену. Он читал сценарий, объяснял, на что поставить ударение и какой язык тела использовать. Затем актер шел дальше. В первый день Амришу надо было сняться в сцене молитвы. Сцена, которую в последствии вырезали, показывала Бальдева, проводящего семейную утреннюю молитву, к которой Симран всегда опаздывала. Когда все было готово, Амриш спросил, который это час. Озадаченный Адитья сказал. Но Амриш хотел знать, в котором часу в фильме Бальдев проводит молитву. Адитья, который над этим даже не задумывался, взял перерыв на несколько минут. Он не мог понять, к чему этот вопрос, и решил, что актер просто испытывает его.

Позже в течение дня они снимали сцену возвращения Бальдева, в которой он возмущается развращенными детьми индийцев, проживающих за границей, пятнающих индийскую культуру. Адитья хотел, чтобы Амриш поднялся на середину лестницы и начал говорить оттуда. Амриш хотел знать, почему это так необходимо и нельзя начать сразу. Адитью, несмотря на молодость, было не так просто запугать. Он настоял и, после небольшого спора, Амриш сделал то, что видел Адитья. Позднее Амриш скажет Яшу, что Адитья хороший режиссер, потому что он точно знает, чего хочет. Амриш с Адитьей больше не спорил. Он сказал: "Через несколько дней (после начала съемок) я понял, что Адитья стоит на порядок выше многих режиссеров, как молодых, так и заслуженных.

Адитья стремился быть как можно ближе к сценарию. Адитья-режиссер шел вслед за Адитьей-писателем. Как и Яш, он был больше заинтересован в рассказывании истории, а не блистательной технике съемки. Перед каждой съемкой он советовался с кинематографистом Манмоханом. Манмохан - тихий, но очень квалифицированный оператор, - также участвовал в творении романтической истории "Faasle" (Пропасть). Но в отличие от Яша, Адитью не интересовали гламур и красота. Он хотел более естественную мизансцену. Так как Адитья был ассистентом во многих фильмах, снятых Манмоханом, они легко сработались. Адитья обсуждал различные варианты съемок с Мамноханом и принимал решение. Иногда Адитье хотелось попробовать модные съемочные приемы. Но в конце концов решил следовать простоте.

Адитья не стал таким же творцом красоты, как его отец. Женщина Яша Чопра, воздушная богиня, разодетая в шифон пастельных тонов, стала частью болливудского словаря. Представление Адитьи о красивой женщине более прозаично. Он предпочитает jhalli (небрежных) женщин. Так что он поручил гламур Карану и его другу Манишу Мальхотре (Manish Malhotra). Каран - эстет с пеленок, - стал "главным по костюмам". Он проводил часы, отчаянно разыскивая браслеты или dupattas (накидки). Иногда он ездил в пригород Мумбаи, чтобы купить bindis (бинди), которые подходили бы под наряд. Памела тоже не осталась в стороне. Для нескольких персонажей постарше - матери, бабушки и тетушек, - она купила вышитые ткани и Phulkari dupattas из дели (накидки из Пенджаба, вышитые цветами).

Маниш занимался дизайном костюмов. Маниш - дизайнер-самоучка, - одинаково любил как моду, так и кино. Он начал создавать костюмы для кино в 1990 году. За несколько месяцев до выпуска DDLJ на экраны, Маниш прославился после фильма " Rangeela" ("Весельчак"), очень модного, блестящего любовного треугольника, в котором Маниш превратил образ героини Урмилы Матондкар (Urmila Matondkar) из ребенка-звездочки в секс-богиню. Но когда Адитья предложил ему "DDLJ", Маниш все еще был начинающим дизайнером, работающим в маленькой студии дубляжа Гитанджали (Geetanjali). Сначала Маниш отвечал за западную одежду - Адитья прочитал ему только первую часть сценария. Но по мере продвижения съемок, отец и сын Чопра были поражены внутренним чувством дизайна Маниша и Адитья ввел его во вторую часть.

Маниш фонтанировал новыми идеями. Даже в индийской одежде он хотел экспрериментировать с новыми цветами и стилями. Адитья также твердо настаивал на "простоте". Он не хотел, чтобы зрители отвлекались на одежду. Он не хотел снять еще одну "фантазию Яша Чопры". Иногда Адитья соглашался с идеями Маниша, но иногда он был "глупо упрям". Тогда Маниш действовал через Памелу. Яш также руководил индийской одеждой. Он был разборчив и одержим деталями. И Яш давал добро на костюм только после примерки. Наброски или вешалка его не устраивали.

Для песни "Mehndi Laga Ke Rakhna" ("Ты руки хной свои покрой") и неистового танца в сцене празднования помолвки Симран и Кульджита, Маниш предложил бледно-зеленый цвет для наряда Симран. Традиционно пенджабские невесты носят красные или бордовые. Наиболее смелые выбрали бы розовый, но зеленый был чем-то неслыханным. Адитья был разочарован и несколько раз горячо поспорил с Манишем. Но Маниш был убежден, что бледно-зеленая lachha kurta (наряд невесты) отличался бы от всех и привлек внимание. Наконец Адитья уступил.

Иногда настойчивость (Маниша) выходила боком. В сцене "Ruk Ja О Dil Diwane" ("Стой же, о мое сердце!") Маниш одел Каджол в облегающее вечернее платье, в котором она выглядит толще и короче, а не элегантнее (Прим. автора: оглядываясь назад, Адитья думает, что костюмы были не на высоте, и если бы он снял фильм заново, он бы добавил больше гламура.) Конечно, Каджол, которя вовсе не интересовалась модой и красотой, осложняла ситуацию еще больше. Она отказалась похудеть и выпрямлять волосы. Она также ненавидела парики и украшения. В некоторых сценах виден пушок над губой. Каран постоянно извращался, чтобы умудриться сделать так, чтобы она выглядела стройнее. Пока они снимали на дорогах Швейцарии, он иногда сам расчесывал ей волосы.

Помимо того, что он был царем костюмерной и на все руки мастером, Каран был еще и актером. Он сыграл друга Раджа Пончи (Ponchy) и был совершенно опущен, когда Шах Рукх сбил с него кепку. Но у него была ключевая сцена, в которой он пытается купить пиво в магазине Бальдева. Бальдев отказывается продавать, и, когда Пончи настаивает, срывается с катушек. Каран отрепетировал сцену, но когда эпизод был снят, он попросил снять еще один дубль. Амриш удивился, а Адитья рассмеялся. Но оба позволили Карану снять еще дубль. По иронии Удей, который тайно мечтал сниматься, не получил шанса. Удей занимался хлопушкой и соответствием (повествования), а также декорациями.

Но возможно самым лучшим ассистентом Адитьи был Яш. Яш поддерживал сына морально и материально, передав ему всю власть. Адитья, а не он, был капитаном. Связи и брэнд Яша смазывали колеса. Чтего бы не хотел Адитья - церковь в Швейцарии, вертолет, швейцарскую полицию в кадре - он все получал. Во время всех съемок Яш находился на заднем плане, - ангел-хранитель, который сглаживал ухабы. Иногда Яш вносил творческие предложения. Адитья внимательно слушал его, так же, как он слушал любого из персонала, но делал все по-своему.

Но даже мистические способности Яша не могли наколдовать поле желтых цветов, которые так хотел Адитья. Адитья всегда знал, что цвет его фильма - желтый. Он видел Симран и Раджа, воссоединяющихся в колышущемся поле sarsoan, желтых цветов горчицы. Образ Раджа, одетого в черную кожаную куртку Харлей-Дэвидсон, стоящего в середине цветущей горчицы - квинтессенции Пенджаба, воплощал бы идею фильма "Запад-сливается-с-Востоком". Вся проблема была только в том, что цветущей горчицы нигде не было.

За три недели до январских съемок, Адитья искал sarsоаn. Яш, Манмохан и Адитья путешествовали по Пенджабу, но sarsоаn ускользал от них. Там и сям попадались небольшие участки, засеянные цветами, но они не были похожи на море цветов, которое искал Адитья. Наконец кто-то из местных посоветовал посмотреть в соседнем Гургаоне (Gurgaon).

Адитья, уставший и потерявший к тому времени надежду, не был заинтересован, но Яш предложил остновиться по дороге. Гургаон оказался тем, что Адитья хотел - покрытые коврами желтых цветов поля с железной дорогой, проходящей через них. Он не мог скрыть улубку. Адитья получил все, что хотел. Почти.

Ясность Адитьи и его упорный труд не произвели особого впечатления на Сародж Кхан (Saroj Khan). Сародж, работавшая в Болливуде с тех пор, как ей было 3 года, была востребованным хореографом. Ее карьера запустила целые поколения героинь. Сародж работала в группе танцоров с Мадхубала и Виджаянтимала в 1950-х, стала хореографом в 1980-х и работала с такими звездами, как Шридеви и Мадхури Дикшит. Когда песни стали критическим моментом в маркетинге кино, (иногда от них даже зависит успех фильма), хореографы стали весьма влиятельными игроками в киноиндустрии. В начале 1990-х у Сародж практически не было соперников. Болливуд буквально плясал под ее дудку.

Но Сародж и Адитья не могли сработаться. Адитья думал, что она была просто непревзойденна в постановке традиционных индийских танцев, но в отличие от многих режиссеров он не хотел давать ей свободно властвовать. Он хотел, чтобы его песни были частью повествования, а не отдельный "номер" - как в Болливуде называют роскошные танцевальные вставки, которые в большинстве своем отвлекают от сюжета. Когда Адитья приходил на площадку, его танцевальная группа уже была готова к постановке. Он также настоял на том, чтобы быть тем, кто будет командовать "Снято!", даже если при этом съемки производились под руководством хореографа. "Возможно она думала, что я просто тиран," - говорит Адитья. Сародж была с ним знакома с тех пор, как он был ассистентом на съемках "Chandni" ("Чандни"). "Я и не думала, что он будет способен стать режиссером," - говорит она. Каран более прямолинеен: "Она думала, что мы занимаемся ерундой. Для нее это было "Сын Яша Чопра слетел с катушек.""

Разногласия начались во время съемок песни "Mehndi Laga Ke Rakhna" в феврале 1995 года. Адитья настаивал на том, чтобы Симран, будущая невеста, танцевала только в конце. Сародж думала, что Адитья просто вынимает душу из живой песни. В конце концов, возражала она, Яш сам начал традицию невест, танцующих на своих помолвках с Шридеви в "Chandni" ("Чандни"). Дело ухудшило то, что Каран самовольно принял решение переделать костюмы для танцоров. Он думал, что зажигательный пенджабский танец с парнями, размахивающими платками в каждой руке, был слишком избит. Два платка были слишком предсказуемы, но один платок выглядел бы стильно. Сародж рассердилась, потому что костюмы для танцоров были переделаны без ее разрешения. Шарфы вернулись на место (после того, как Карана отругали оба - и Сародж и Адитья), но песню сняли так, как Адитья ее себе представлял: Симран скромно сидит, пока Радж танцует.

Ухабистые отношения достигли апогея в Швейцарии. Сародж, работавшая над еще одним фильмов в Швейцарии, опоздала к началу съемок DDLJ. Она вспоминает, что "на два часа". Адитья говорит - три дня. Он никогда никого не ждал. Он попытался найти другого хореографа - Шах Рукх позвонил Фаре Кхан (Farah Khan) в Лондон в 6 часов утра - но она была занята в другом фильме. И Адитья решил сам снять танец. Он только начал снимать маленькую сцену на мосту с Каджол и Раджем, когда появилась Сародж. Она извинилась, но Адитья решил, что больше никогда не будет с ней работать.

Фара присоединилась к съемкам для последней песни "Ruk Ja". Сародж, старше по возрасту и менее утонченная, так по-настоящему и не стала членом команды DDLJ, она только еще больше усугубила разницу между поколениями. Но Фара, молодая и модная, без труда влилась в компанию.

Она была, как выразился Каран "совсем не Сародж". Фара как нельзя лучше подходила для "Ruk Ja", ритмичного номера, который Радж исполняет в ночном клубе в Париже. Важным было то, что песня должна была быть классной. Фара, Маниш и Шармишта соединили усилия. Вместо использования обычных танцоров из профсоюза, Фара наняла молодых, худеньких девушек из колледжа, на которых были надеты мини-платьица и чулки до бедер с подвязками, привезенные из Лондона. На сцене "клуба" натянули виниловый экран с панорамой Парижа. Адитья хотел, чтобы все было в стиле MTV.

Однако, у Шах Рукха не было времени. Проблема с расписанием привела к тому, что ему пришлось работать двойные смены - он снимался в двух фильмах одновременно. С 11 утра до 3 он снимался в DDLJ, а с 3 до 10 вечера он снимался в фильме Субхаша Гхаи "Trimurti" ("Три брата" 1995 г.). Адитья рвал и метал, но выбора у него не было. На песню отводилось четыре дня. Фаре пришлось импровизировать. Вместо MTV она обратилась к эре короля танца раннего поколения - Шамми Капура (Shammi Kapoor).

Она модернизировала странный танцевальный стиль типа "стиляга-ураган-моды-индийский-повеса" из фильма "Teesri Manzil" ("Tретий этаж" 1966 г.). Вместо мелькающих наносекундных нарезок Фара сняла длинные сцены. Она так же вставила оперную певицу и Карана. "Ruk Ja" получилась не такой, как себе представлял Адитья, но она заражала всех энегрией (Прим. автора: в знак благодарности Каран подарил Фаре пару чулков с подвязками). Песня собрала творческую команду, которая преобразила болливудские песни в 1990-х годах.

Во время редактирования Адитья не показал Яшу ни единого кадра. В отличие от остальных индийских режиссеров, которые ищут многочисленных критиков для предвыпускного просмотра, Адитья работал за закрытыми дверями. В начале августа вся семья Адитьи и Манмохан посмотрели часть фильма на студии Раджкамал (Rajkamal). Фильм еще не был закончен - надо было еще снять окончание. Реакция была положительная, но без особого восторга. После просмотра последовал ужин в роскошном ресторане "China Garden" ("Китайский Сад"), но атмосфера была угрюмой. Были опасения насчет концовки. Болливудские зрители ожидают, что их герои, как супермены, увезут девушек в сторону заката, а не будут произносить речи и проливать слезы, оставляя девушку отцу. Сработает ли такой разочаровывающий конец?

Как и раньше, Адитья последовал своим инстинктам. Это была сцена, ради которой он написал весь фильм - и он не собирался себе изменять. Адитья провел репетицию и снял сцену за один день. Последние кадры на железнодорожной станции были сняты в Панвеле (Panvel). Когда съемки закончились, Адитья поспешил закончить озвучку и редактирование. Было решено выпустить фильм в октябре, на фестиваль Дивали (Divali) и у них почти не оставалось времени (Прим. автора: Как и День Памяти (Memorial Day), Дивали считается лучшим днем для выпуска нового фильма в Болливуде). Дублирование было в самом разгаре. Яша волновала длительность фильма - 3 часа и 14 минут. Он помог Адитье сократить его на две с половиной минуты (Прим. автора: позже Адитья убрал еще полторы минуты. Окончательная длительность DDLJ 3 часа 10 минут). 21 августа Джатин-Лалит начали работу над музыкой. Им дали только десять дней. Для микширования Адитья переправился в Prasad Laboratories (Лаборатории Прасад) в Мадрасе. 30 сентября была выпущена первая копия фильма.

Кассовые сборы.

На следующий день семейство Чопра, Каран, его мама Хиру и еще несколько друзей Адитьи вылетели в Мадрас, чтобы посмотреть фильм.

В этот раз мнение было единогласным - картина понравилась всем. Памела вспоминает: "Я была в полном восторге. Я не могла ничего сказать целых сорок пять минут после просмотра. Это было замечательно!". Остальные члены съемочной команды посмотрели фильм 8 октября. Последовали неустанные восхваления.

Но работа Адитьи на этом не закончилась. Он был занят, нарезая рекламный ролик. Вдохновленный примером Голливуда, он решил сделать 30-минутный телевизионный фильм о том, как снимался DDLJ. Это была прекрасная идея разрекламироватрь фильм, и до этого в Болливуде так никто не делал (Прим. автора: D.G. Phalke - Дадасахеб Фальке, индийский режиссер, продюсер, сценарист, известный как отец индийского кино, - снявший первый индийский фильм "Raja Harishchandra" («Раджа Харишчандра» 1913), так же сделал короткий ролик "Как снимаются фильмы").

Этот проект поручили Удею и Карану. Они снимали производство фильма на видео и у них было 8 часов ленты. 18 октября короткометражный фильм "The Making of DDLJ" ("Как снимался DDLJ") был транслирован национальной телекомпанией Дурдаршан. Он вызвал сенсацию. В таких отдаленных местах, как Ассам (штат на северо-востоке Индии) владельцы позакрывали магазинчики, потому что народ думал, что будут показывать сам фильм.

С приближением дня "Х" Адитья иногда терял покой. Во время предпросмотра фильма для труппы на студии Раджкамал им овладела пред-выпускная паника. Что, если фильм не получился? Он выскочил из зала и гулял вокруг студии 20 минут, пока не наступил перерыв. Он не хотел слышать никаких комментариев. Между тем продажи музыкальных записей DDJL неуклонно шли вверх. Обычно диски с музыкой выпускают за три месяца до фильма. DDJL продал от одного до полутора миллионов дисков. Это был хороший знак, но в кинобизнесе успех ненадежен, а провал подстерегает на каждом шагу. Задолго до выхода фильма в прокат один из старейших работников студии спросил Джаведа Сидикки: "У вас огромный опыт, как вы думаете, эта одиссея добьется успеха?"

"Одиссея" стала успешной с первого показа. Предварительные заказы, которые начинаются в понедельник перед премьерой, были огромны. Анил Тхадани (Anil Thadani), который занимался прокатом на территории Бомбея, вспоминает, что что когда он прибыл в кинотеатр Гайети-Галакси в пригороде Мумбаи, он увидел, что уже в 9.30 утра около семисот человек толпились возле входа в надежде купить билет. Анил позвонил Памеле, которая тут же приехала, чтобы посмотреть на толпу. Она расплакалась. Все билеты на DDJL на первую неделю показа были проданы.

Адитья спал, когда начался первый сеанс фильма в 12 дня 20 октября 1995 года. Годами он посещал премьеры фильмов других режиссеров, но решил не смотреть свой собственный. Он хотел пропустить первую половину, потому что знал, что там было достаточно масалы, чтобы держать зрителя в напряжении. Адитья волновался о концовке. В двадцатой сцене Шах Рукх произносит речь со слезами на глазах. Если зрители начнут свистеть или потеряют интерес, DDJL пойдет ко дну. Адитья и его третий ассистент Самир вошли в Гайети сразу после перерыва. Когда Шах Рукх начал свой монолог, Адитья скрестил пальцы и зажал голову между коленями. Стояла полнейшая тишина. Зрители с благоговением внимали каждому слову Шах Рукха. Адитья был вне опасности.

Через несколько недель зрители уже повторяли монолог слово в слово вместе с Шах Рукхом. Шах Рукх, в это время снимавшийся в Джайпуре в фильме "Chaahat" ("Страстная любовь" 1996 г.), пошел в местный кинотеатр с режиссером Махешем Бхатт (Mahesh Bhatt) и героиней Пуджей Бхатт (Pооja Bhatt). Махеш еще не видел фильм и ему было интересно посмотреть на новый блокбастер. В конце публика начала бубнить и Шах Рукх запаниковал. Возможно, он не нравился им как актер. Но голоса становились громче и вдруг он услышал, что зрители просто повторяют слова в унисон.

В этот раз даже критики были довольны. В журнале "Times of India" ("Времена Индии") Кхалид Мохамед (Khalid Mohamed) писал: "Созрело популярное, дорогостоящее кино." Еженедельник "Screen" ("Экран") заявил: "Появился молодой мастер." Бизнес журналы, конечно же, были в восторге от продаж. Журнал "Film Information" ("Информация о кино") заметил, что DDJL побил "новые рекорды практически во всех местах... Его обожают женщины и молодежь, и ему предстоит долгая и похвальная жизнь везде." В Мумбаи каждый показ, в каждом кинотеатре в течение первой недели был заполнен до отказа, за исключением одного субботнего сеанса, который насчитал около 100 пустых мест. Со всех концов страны прокатчики с восторгом сообщали о продажах. Адитья все воспринял с удовольствием, но без эйфории.

Его устремления были направлены еще выше. Адитья не просто хотел снять хит, он хотел сделать фильм такой же большой, как и "Hum Aapke Hain Kaun" ("Кто я для тебя?"). Анил вспоминает, что Адитья говорил, что если DDJL соберет хоть на рупию меньше, чем "Hum Aapke Hain Kaun" ("Кто я для тебя?"), он будет очень разочарован. Пять или шесть недель Адитья следил за кассовыми сборами. Когда он понял, что цифры устойчивы, он позволил себе расслабиться. До того, как Адитья приступил к DDLJ, он сказал своей семье, что не возьмет отпуск, пока не сделает успешный фильм. В декабре, когда DDLJ подтвердил статус блокбастера, семейство Чопра поехало на Бали. В конечном итоге DDLJ не сравнялся с "Hum Aapke Hain Kaun" ("Кто я для тебя?") по прибыли, но он вошел в список десяти наиболее успешных индийских фильмов в истории кино.

DDLJ стал самым большим успехом студии Яш Радж Филмз. Из неприметного ассистента Адитья превратился в большого режиссера. То, на что у Яша ушли десятилетия, Адитья добился одним фильмом. Но в доме Чопра ликование смешалось с горечью. Через несколько недель после выхода фильма разразился скандал, который сделал и без того болезненно застенчивого Адитью мишенью желтой прессы. Это омрачало радость успеха DDLJ тогда, омрачает и годы спустя.

Хани Ирани и Памела дружили 22 года. Хани была замужем за писателем Джаведом Акхтаром, который написал сценарии для многих фильмов Яша. Их дети росли вместе. Удей и Фархан были близкими друзьями. После развода начинающаяся писательская карьера Хани нашла пристанище на Яш Радж Филмз. Ее первым сценарием был "Lamhe" ("Mгновения любви"). Она также написала "Aaina" ("Любовный треугольник"), "Darr" ("Жизнь под страхом") и встречалась с Адитьей, чтобы поработать над сценарием DDJL. Но имя Хани нет в титрах DDLJ.

Остальное покрыто мраком тайны. Война за титры началась за несколько месяцев до выхода фильма. Адитья утверждает, что вклад Хани был мизерным - он встречался с ней только четыре раза, а фильм написал сам. Яш решил указать Адитью как единственного автора истории и сценария. Хани неистово возражала. Она говорила, что встречалась с Адитьей несколько раз в 7 утра, чтобы обсудить DDLJ, а так же посещала съемки в Швейцарии. И хотя она признает, что Адитья "проделал большую работу", она настаивает на том, что она помогла наполнить историю и добавила детали. "Даже если 80% истории принадлежит Адитье, как минимум 20% принадлежат мне," - говорит Хани, - "и не пытайтесь это у меня отнять."

Памела, которая была заграницей, когда начались неприятности, попыталась спасти отношения. Но пресса подлила масла в огонь. Таблоиды пестрели резкими заголовками об украденном авторстве. Адитья хранил молчание, но Памела и Хани обменялись обвинениями и контр-обвинениями через прессу. Взаимонепонимание между друзьями переросло в скандал. Их личные и профессиональные оношения были непоправимо разрушены. Хани никогда больше не работала с Яш Радж Филмз. Адитья так и не оправился. Он сказал:

"Всю свою жизнь я мечтал и страстно желал получить свое место в свете софитов, хотя бы на день, когда люди станут думать обо мне, как о талантливом человеке. Этот день пришел, но не принес мне счастья, потому что я и не знал, сколько людей сомневаются в том, что это моя работа."

Писатель диалогов DDLJ Джавед Сиддики, так же разошелся с Чопра. Опять же камнем предкновения стало авторство. Адитья, говоривший, что он переписал большинство диалогов в фильме, также заявил авторство на "дополнительные диалоги". Сиддики настаивал на том, что его диалоги остались практически неизмененными, а Адитья только добавил несколько строк, которые были написаны во время съемок в Швейцарии. Сиддики думал, что совместное авторство было "несправедливо". И хотя он до сих пор считает, что Яш и Адитья "фантастические кинопроизводители", он покинул компанию.

В феврале 1996 года, на 41-ой ежегодной церемонии вручения наград Filmfair ("Кино-ярмакра"), когда DDLJ получил награду за лучшие диалоги, Сиддики и Адитья вышли на сцену вместе. Церемония Filmfair ("Кино-ярмакра"), учрежденная журналом Filmfair ("Кино-ярмакра"), - старейшая в Болливуде.

Конечно, она не сравнится по престижу или сборам с Оскаром, но церемония Filmfair - крупнейшее событие Болливуда. В этот вечер DDLJ смела все призы, забрав домой 11 статуэток (Прим. автора: до сегодняшнего дня этот рекорд не побит.) Среди прочих, Адитья получил статуэтку за лучшего режиссера, Яш, как продюсер, - за лучший фильм, Шах Рукх и Каджол - как лучшие актеры.

После вечеринки по поводу церемонии выпившая Сародж позвонила в дверь бунгало Чопра. Было заполночь. Сародж была номинирована на звание лучшего хореографа за "Mehndi", но приз не выиграла. Она пришла извиниться. Она попросила прощения у Адитьи за то, что недооценивала его. Она так и не посмотрела DDLJ и никогда не работала с Адитьей. Несколько месяцев спустя DDLJ получил Национальную Премию, престижную награду, учрежденную правительством, которую вручает Президент. Адитья послал Яша на вручение.

Несмотря на лавры, Адитья оставался в тени. Он заставил Яша и своих представителей ходить на болливудские мероприятия. Если не считать одного единственного интервью, которое он дал журналу Filmfair ("Кино-ярмакра") после получения наград, Адитья с прессой не разговаривал. Он также отказался фотографироваться, так что журналам приходилось печатать случайные фото десятилетней давности. Адитью провозгласили голосом нового поколения, его преследовали журналисты, но он никому не делал исключений. Адитья Чопра стал именем без лица.

Различие было критическим. Адитья объяснял: "Чистота DDLJ исходит от того, что я смотрел фильмы только из любви к кино. Я люблю кино, я люблю кинотеатры, люблю покупать билеты и попкорн, люблю ожидание начала фильма. Это - самое большое наслаждение для меня. Ничто не дает мне больше счастья, чем это. Делать фильм - большая ответственность, особенно если это такой фильм, какой сделал я. Это заставляет меня уважать зрителей. Мне никогда не хотелось показать ложные эмоции или обманывать зрителей. Я могу быть искренним, только если я сам - часть публики. Я твердо верю, что если я перестану ходить в кино, как простой зритель, мне конец."

Вот так, один из наиболее успешных режиссеров в Индии практически остается невидимкой (Прим. автора: эта сторона Адитьи никак не коснулась Карана, который дружественно относится к прессе. Каран теперь настолько известен и узнаваем, что редко присоединяется к Адитье в просмотре новых фильмов в первый сеанс в первый день проката.)


0900716645591107.html
0900772331509840.html
    PR.RU™